Игорь Молд предлагает Вам запомнить сайт «Наука и техника»
Вы хотите запомнить сайт «Наука и техника»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Новейшие разработки, этапы развития техники. Достижения и история в науке и технике.

Экскаватор

развернуть
 
Андрей Кузьминов
Фото автора
Отряд смертников

 


В статье «Чеченское зазеркалье» (Совершенно секретно. 2002. № 2) я писал о фактах легализации боевиков в силовых структурах Чечни. Чем вызвал неудовольствие одной стороны и понимание другой.

И вот неожиданно представился случай лучше разобраться в ситуации. Я побывал в чеченском ОМОНе. В комнате, где встретился с командиром отряда Мусой Газимагомадовым, на стене в рамке – благодарность от Верховного главнокомандующего вооруженными силами России: «За самоотверженность и отвагу, проявленные при защите Отечества». Дата – 11 февраля 1999 года.

Подпись – В.Путин.

Мы познакомились в 1996 году. Тогда, 6 августа, на рассвете только что сформированный отряд Мусы принял первый бой в центре Грозного. Ночью выходил из окружения на Старых промыслах. Уже через неделю чеченский ОМОН в составе других подразделений под командованием генерал-лейтенанта Вячеслава Овчинникова и генерал-полковника Валерия Федорова при огневой поддержке артиллерии 205-й бригады отбил и взял под контроль комплекс правительственных зданий. Плечом к плечу с сотрудниками ФСБ, питерским СОБРом и другими сражались против боевиков. За несколько дней боев потеряли восемь человек. Затем началось непонятное. Все, с кем мне довелось общаться в Чечне, комментировали это коротким, как взрыв, словом – «предательство».

В Грозном создавались совместные комендатуры, причем из тех, кто вчера стрелял друг в друга. В Москве готовили генеральный план вывода российских войск.

«Мы, оставаясь преданными закону и присяге, – рассказывает Муса, – до 27 ноября находились в аэропорту «Северный». Затем на вертолетах нас перебросили в Надтеречный район, поближе к границе с Осетией».

Уже в то время службы безопасности «независимой Ичкерии» начали охоту на тех, кто сотрудничал с российскими властями. Отряд Мусы пытались скомпрометировать: снять на видео его переход на сторону боевиков. Чтобы провернуть эту пропагандистскую кампанию, боевики даже договорились с некоторыми российскими и иностранными журналистами (я видел финансовые документы с указанием фамилий этих представителей СМИ). Провокация сорвалась. А вот опасность физической расправы обретала вполне реальный характер.

На «освобожденной» территории развернулась кампания по выявлению «пособников Москвы». Заработал механизм доносов: сосед «капал» на соседа, часто в надежде завладеть его имуществом и квартирой. Многие из прежней администрации – даже простые уборщицы, мелкие чиновники – пропали в подвалах службы национальной безопасности Ичкерии. Чеченцев, которые с оружием в руках противостояли боевикам, попросту убивали. Была попытка выманить из расположения отряд омоновцев с помощью одной «темной» туристической фирмы. На них вышел «посредник». Посулил «хорошие деньги за хорошую работу» в одной из стран Западной Европы. А оказалось, бойцов Мусы пытались выманить в Азербайджан, где их ожидала расправа.

«Я своим бойцам разрешил забрать личное оружие, скрыться и попытаться как-то выжить...» – признается Муса. Такое решение дается нелегко. Сам он и его ближайшие товарищи с семьями выехали в Нальчик. Кое-как устроились в местном санатории. Где могли подрабатывали. Выжить помогала гуманитарная помощь да те крохи денежного содержания, которое им задолжало МВД России. В июне 1997 года, приказав ребятам ждать, Муса отправился в Москву. Надежда умирает последней: не верилось, что о них забыли. Хотел обратиться к своим бывшим руководителям с просьбой не расформировывать отряд, а использовать хотя бы на приграничной с Чечней территории. Однако высокие начальники в лучшем случае отказывались от встреч. На помощь пришли командиры рангом пониже, те, кто знал об этой войне не понаслышке. Предложили устроить в московский СОБР. «Но я не один. Меня в Нальчике ребята ждут».

Функционеры из ветеранских организаций (Муса не стал называть их, только горько усмехнулся: «У них запросов побольше, а совести поменьше») посоветовали реанимировать связи в чеченской диаспоре и заняться коммерцией. Были и «скользкие» предложения. Трудно поверить, что «чеченец злобный» действительно остался верен долгу и присяге? А командир «отряда смертников» (так их прозвали и друзья, и враги) гордится своими ребятами. Перебивались с хлеба на воду, но ждали и верили, что снова окажутся нужными своей стране.

 

***

В 1999-м вновь запахло порохом. Генеральный штаб предпринимает попытки выйти на контакт с президентом Ичкерии Асланом Масхадовым, – все-таки «всенародно избранный». Срочно потребовался человек для секретной встречи с Масхадовым на территории Чечни. Этим человеком стал Муса Газимагомадов.

В сентябре 1999 года Газимагомадов тайно переправляется на территорию Чечни. Излишне говорить, что его появление в стане вчерашних противников и «кровников» было сопряжено с огромной опасностью. Встреча, о которой знали всего несколько человек, состоялась. Но и утечка информации на каком-то этапе произошла. В поисках «посланника Кремля» по Чечне рыскал спецназ Гилаева и Басаева. А на переговорах Масхадову предлагалось официально осудить Басаева и Хаттаба и зондировалась почва на предмет готовности Масхадова сложить с себя полномочия президента и разоружить подконтрольные ему вооруженные формирования. Делалась ставка на противоречия между Масхадовым и Басаевым. Но за этими людьми была (и по сей день остается) сила, с которой трудно поспорить. Третий человек на этой встрече – Апти Батаев, соратник Масхадова, – отреагировал сдержанно: «Мы обсудим этот вопрос».

Спустя год Муса вновь встретится с Батаевым, и тот признается, что Масхадов все это время не находил себе места. Надеялся, что подкинутая вверх монета встанет «на ребро». Так не бывает. Выпал «орел», да к тому же двуглавый. Обхватив голову руками, Масхадов раскачивался в кресле: «Аслан, Аслан, что ты делаешь?..»

...Выбирался Муса из Чечни так же тайно, как прибыл. Через несколько дней, уже из Москвы, связался по телефону с приемной Масхадова. Ответил Батаев: «Решение не принято». «Ребята, это был ваш последний шанс». Однако миссия Газимагомадова принесла свои плоды. К началу контртеррористической операции Батаев разругался с Масхадовым и разоружил свои отряды. Масхадов остался один.

Через месяц командир чеченского ОМОНа вновь полетел в Моздок.

Идея создания чеченского ополчения витала в воздухе и, казалось, готова была воплотиться в жизнь. Десятки гонцов Мусы отправляются в Наурский, Надтеречный, Щелковской и Шалинский районы. Уставшие от разрухи и беспредела люди готовы были сами выгнать ваххабитов. В одном только Урус-Мартановском районе под ружье встали полторы тысячи человек.

«Разбил их на взводы и роты. Начал готовить, но «сверху» определили штат – сто один человек. – Муса усмехнулся. – Дали понять, чтобы выше своей головы не прыгал».

В пяти крупных населенных пунктах Чечни создали ОМОНы общей численностью пятьсот пять человек. Однако, как вскоре выяснилось, 90 процентов личного состава погрязли в воровстве и мародерстве. Своими прямыми обязанностями не занимались, лишь охраняли высокопоставленных чеченских чиновников. Вскоре эти отряды расформировали, а их остатки свели в один. Но и в этом отряде оказались и далекие от милицейской службы люди, и люди с криминальным прошлым, участники похода Басаева на Дагестан. Только с августа по декабрь 2000 года по различным мотивам Муса уволил сто восемьдесят шесть омоновцев.

***

Но отряд существует, и в мае ему исполнится два года. В нем служат представители почти ста тридцати чеченских тейпов, что существенно облегчает работу с местным населением. Каждый из бойцов не просто милиционер – он оперативный работник. Собирает важную информацию в тех населенных пунктах, где проживает его тейп и многочисленные родственники. Например, в Шатоевском районе в селе Зели-Ильзи второй год концентрируются отряды Доку Умарова. По информации из осведомленных источников, в них насчитывается до полутора тысяч человек. Этой весной, 6 апреля, в Алхазурове собирался джамаат, на котором присутствовали полевые командиры: на 12 апреля планировали крупную операцию в Грозном. Есть данные, что администрация республики начала было спешно покидать столицу, Ахмад Кадыров в связи с этой угрозой собирался выехать в Надтеречный район, в станицу Знаменскую, где должен был состояться так называемый съезд чеченской молодежи.

В Грозном оставались отряды прикомандированных милиционеров. Занимая оборону на немногочисленных блокпостах, они недоумевали, почему российское командование не предпринимает никаких мер для предотвращения возможного сценария августа 1996 года.

Плюнув на «верхнее» руководство, бойцы ОМОНов и СОБРов начали самостоятельно договариваться о взаимодействии на случай прорыва боевиков. Каждый день в чеченский ОМОН приезжали командиры милицейских подразделений, несущих службу на блокпостах, чтобы обсудить с Мусой возможный вариант развития событий. Предполагали, в частности, что боевики войдут в Грозный с юга – через «коридор» в Октябрьском и Заводском районах. Сценарий может быть простым до безобразия: первой под обстрел попадет инженерно-саперная разведка, рано утром выходящая на маршруты в поиске фугасов и мин. Затем боевики начнут громить колонны бронетехники, которые кинутся на помощь своим. Вся операция закончится в два-три дня, в зависимости от количества поступивших денег.

Многим на «блоках» приходит мысль, что кому-то выгодно подставлять российских и чеченских милиционеров под пули боевиков. А те скапливаются в крупных населенных пунктах, только в Аргуне их уже от десяти до двенадцати групп. В каждой по десять-пятнадцать человек. В самом Грозном – до пятисот боевиков. Прибыли из разных мест, в том числе и из горных районов Чечни, где все еще ведется крупномасштабная спецоперация. Причем эта операция – скорее, борьба с собственной тенью. Разведка докладывает, что боевики, заранее предупрежденные, покидают горные районы и перебираются на равнину, а войска упорно продолжают жечь солярку, ползая по полупустым горным селениям.

В крупных населенных пунктах боевикам легче затеряться и легализоваться. На центральном рынке Грозного за пятьсот рублей можно купить временную справку. Настоящий, не фальшивый паспорт, но с другими данными о себе, обойдется дороже – в двести–триста долларов. Известно даже, что бланки паспортов уходят через сотрудницу паспортного стола ОВД Октябрьского района и ее сестру. В столице Чечни по таким документам проживают боевики из банд Баграма, Ахмада Зелимханова и Мансура Бараева. Они только ждут сигнала.

Отряд смертников

Малолетний диверсант Адам

Нападения ждут и на «блоках».

В отряде Мусы говорят, что в случае входа боевиков в Грозный их будут уничтожать одними из первых.

***

Смерть черным крылом накрывает отряд. К моменту моего появления здесь омоновцы потеряли уже двадцать три человека. Раненых – в два раза больше. Члены их семей преследуются бандитами, и восемнадцати из них уже нет в живых. В особом скорбном списке те, кто погиб «от своих».

Надо быть фаталистом, чтобы, переодевшись в гражданку, проводить боевые операции там, где в любой момент могут выстрелить в спину. Если не боевики, то свои – из федеральных сил. В начале марта в районе Черноречья солдаты обстреляли две машины с чеченскими омоновцами. Обошлось без жертв, военнослужащие принесли извинения...

В декабре прошлого года в поселке Пригородное в собственном доме расстрелян заместитель командира отряда по кадрам. Возвращавшийся с его похорон другой заместитель командира отряда подорвался на фугасе. Спасло то, что его «УАЗ» был бронированный.

Несколькими месяцами раньше на таком же фугасе подорвался командир второй роты. И это не первое покушение на него.

В феврале этого года на улице Маяковского в Грозном подорвался бронированный «Урал» отряда.

Впрочем, чеченские милиционеры в долгу не остаются. Знание местности, разыскиваемых лиц и помощь населения позволяют им проводить эффективные операции. В последней под кодовым названием «Ангел» – проводилась она в начале марта и длилась десять дней – задержали шестерых руководителей бандгрупп, четверых участников разбойных нападений и тридцать боевиков бандформирований. При ее проведении трое сотрудников УВД МВД РФ по Чеченской Республике погибли и столько же раненых.

***

По оперативным ориентировкам, за этим пареньком числилось около тридцати преступлений и шесть трупов. В сводках ФСБ он был зафиксирован как «патриот» – под этим позывным выходил в эфир во время связи со своим амиром. Имелась информация, что «патриот» контролирует пригород Грозного – поселок Черноречье. Дерзость и жестокость совершаемых им преступлений наводили спецслужбы на мысль, что они имеют дело с хорошо обученным профессиональным убийцей-диверсантом.

Взяли его ребята из чеченского ОМОНа.

В комнату для допроса заводят перепуганного паренька. Под глазом синяк. Лицо землистого цвета – свидетельство ночного образа жизни и «работы». Не знает, куда спрятать руки. «Вот вам и «патриот», полюбуйтесь. – Бавауди, заместитель командира отряда, в сердцах кидает в него карандаш. Парень вжимает голову в плечи. Перехватив мой, очевидно, сострадательный взгляд, Бавауди поясняет: – У этого «дитяти» на счету свыше тридцати преступлений и шесть человеческих жизней. – Переходя на чеченский и кивая на меня, говорит пареньку: – Вот пришел эфэсбэшник. Выкладывай все, иначе он тебя расстреляет». Тот воспринимает его слова всерьез. Еще глубже вжимает голову в плечи. «Да ладно, успокойся. Куришь?» Грязными пальцами потянулся к протянутой мною пачке. «Ну, давай, «патриот», рассказывай. Только по-русски».

Бросая короткие взгляды на Бавауди, мальчишка зашевелил разбитыми губами: «Адам, восемьдесят пятого года рождения. Отец погиб, когда мне было три месяца. Мать умерла чуть позже». «В школе учился?» Криво ухмыляется: «Школа? Три класса и коридор». Осмелел. Закинул ногу на ногу, откинулся на стуле, пыхнул сигаретой: «Воспитывали двоюродные братья, проживающие в Алхан-Юрте».

Узнаю, что Адам, перед тем как начал убивать чеченских милиционеров и мирных граждан, какое-то время жил вместе с ребятами из ОМОНа. Пригрели пацана-сироту... Помимо милицейского харча, кормился в соседнем кафе, где и задолжал пятьсот рублей. Испугался расплаты. Бежал в Алхан-Калу, к родственникам по материнской линии. Соседом, через четыре дома, оказался ваххабит Вахид, позывной «воин». Тот по ночам заходил в дом к родственникам Адама, откуда по радиостанции вел переговоры с «товарищами по оружию». Потихоньку привлекал к своей работе и Адама. Вскоре «добрый дядя Вахид» выдал ему радиостанцию. Первое время Адам предупреждал соратников Вахида о передвижениях российских колонн. Затем с такими же, как он, мальчишками под жестким руководством «дяди Вахида» несколько раз обстреливал военные колонны. «Я был с автоматом, Казбек с гранатометом, а Вахид руководил нападением». «Постой, постой... Какой Казбек? Заурбеков? – Бавауди бьет себя ладонью по колену и поворачивается ко мне: – У этого Казбека позывной был «Сурат». Он в одну ночь пятнадцать человек убил – все мирные жители. От его рук шестнадцать русских женщин погибли на центральном рынке. Причем у всех жертв – «контрольный» выстрел в голову».

Адам подтверждает: да, эмиры всегда Казбека ставили им в пример. На счету этого Казбека тридцать шесть загубленных душ. «Но самое интересное, – заместитель командира отряда поднял вверх указательный палец, – что мы этого «Сурата» уже задерживали». Тогда еще ничего не знали о появившейся в Грозном банде малолетних преступников. Задержали по подозрению. Бавауди усмехнулся, вспомнив, как подполковник ФСБ, присутствовавший на допросе, обозвал омоновцев извергами и кинулся перебинтовывать рассеченную голову Казбека и еще сто рублей ему на дорогу дал. Тогда задержанному удалось уйти. Спустя какое-то время поступила оперативная информация об этом малолетнем убийце. Но – ищи ветра в поле. Нашли. На улицах ночного Грозного. В завязавшейся перестрелке Казбек был убит.

Муса вздохнул и развел руками: «Дети войны. Попадают под зачистки. Отпускаем. И вновь попадают к нам – уже за преступления». Находится очередной «дядя Вахид», сначала по сто-двести рублей в день даст пацану, «просто так». Затем – небольшое поручение. И наконец – радиостанцию и пистолет. Школа? Какая к черту школа! У родителей, если они есть, своих забот полон рот. А мальчишки сквозь любую щель и оцепление проскочат. Из таких и сколачивают боевые группы, во главе которых встает «амир» – парень лет двадцати или постарше, пороху и крови уже понюхавший. Особо отличившимся малолеткам амиры обещают подарить автоматический пистолет «стечкин».

Жестокость, порожденная неграмотностью и узостью кругозора, становится отличительной чертой тех, кто вырос после войны. Они не знают, где находится Югославия и Казахстан. Убеждены, что это часть России. Зато знают про Афганистан и Палестину, куда намереваются отправиться для продолжения газавата, мечтают захватить мечеть в Иерусалиме. Адам со своими сверстниками даже деньги на дорогу в Афганистан собирал.

Через два месяца после знакомства с Вахидом Адама пригласили в джамаат. И он поступил в распоряжение Арби Бараева. Очередной фрагмент его «боевой» биографии: «Летом 2001 года были на посту, когда напротив нас на пригорок, где федералы стояли, вышел поп. В красивой одежде. Такая большая красивая борода. Я в него из автомата выстрелил, он упал». Правда, чуть позже из телевизионных новостей узнали, что этот русский священник выжил.

После гибели Бараева, в июне 2001 года, Адам познакомился с Баграмом (Чилаев Ислам Исаевич, 1978 года рождения). В один из дней получил от него указание убить Рамазана, главу администрации Алхан-Юрта. Прибыв в село, Адам направился в дом главы. Но стрелять в человека в упор он тогда еще не научился. Пересиливая страх, произнес: «Рамазан, я должен тебя убить». «Уезжай отсюда. Помогу с деньгами и документами. Перебирайся подальше». Перебраться «подальше» Адаму не удалось, и пришлось скрываться от джамаата: он не выполнил задание, а за это не прощают.

В 2002 году приехал в Грозный. В пригороде, где остановился на квартире друга, познакомился со своими сверстниками. Те отвезли к некоему Нурмагомеду: «Будешь на него работать». Новый командир тоже оказался «добрым»: на центральном рынке купил Адаму пистолет «макаров» и денег дал.

Поначалу стайка «малолетних индейцев» обирала торговцев на центральном рынке. Проходя по торговым рядам и поглядывая на перепуганных торговок, с которых они снимали дань, Адам чувствовал себя героем. Пистолет за пазухой приятно холодил и вселял чувство уверенности. Но однажды ему в спину ткнули чем-то твердым: «Иди спокойно, разговор есть». Завернув в один из проходных дворов разрушенного дома, лицом к лицу столкнулся с Баграмом: «Почему задание не выполнил? Почему не убил Рамазана из Алхан-Юрта?» И, не дождавшись ответа, «добрый дядя» отвесил несколько оплеух. Отобрав на прощание купленный Нурмагомедом пистолет, пообещал при очередной встрече оторвать голову.

Потом Адам перешел «на службу» к амиру Сидику, который тоже обещал подарить «стечкина». По ночам «индейцы» гуляли по улицам Грозного. Особенно любили покричать «Аллаху акбар!» и вызвать огонь с соседнего российского блокпоста. Нравился страх мирных жителей, которые замирали в своих домах: «Патриот» с бандой гуляет». Начали куражиться и днем. Впятером напали на чеченского милиционера: «Ага, у него пистолет!» «Забирай». Подошедший сзади пацан достал нож: «Хочу посмотреть, какого цвета у него кишки». Несчастного выручил наряд чеченского ОМОНа.

Взяли Адама просто. Без стрельбы и погони. Никто из окружающих даже ничего и не понял...

Муса не раз поднимал вопрос о создании в Республике кадетского корпуса. Но нынешним руководителям Чечни, видимо, некогда заниматься такими проблемами. Они продолжают осваивать финансовые средства, выделенные из федерального бюджета, «на все сто процентов».

P.S. 18 апреля в Грозном на улице Ипподромная был подорван автобус с бойцами отряда Мусы Газимагомадова. Пытавшаяся подоспеть к ним на помощь машина с оперативниками подорвалась на втором фугасе. Омоновцев начали расстреливать из окон ближайших зданий. По непроверенным пока данным, погибли восемнадцать бойцов отряда.


Категории: Погрузчики
Опубликовал Игорь Молд , 21.03.2013 в 16:19

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Показать новые комментарии

Последние комментарии

нет комментариев

Поиск по энциклопедии